Ульяна: Никого родители так не опекают, никого! Всех отпустили. Многие даже и не отпрашиваются. Просто предупреждают. Надо мной уже даже не смеются, надо мной издеваются. Знаете, как меня называют в классе?

Оля: Я этого знать не хочу. Но мне интересно, какие вообще могут быть вечеринки и гости, когда у тебя экзамен в понедельник? Кто-то еще, помнится, собирался в Москву, поступать. Зачем мы нанимаем репетиторов, тратим деньги, если ты все равно не собираешься готовиться?!

Ульяна: Причем тут экзамен? Просто вы мне не доверяете. Я вас, что, когда-нибудь подводила? К тому же вы будете знать, где я ночую. Я же не скрываю ничего! Чего вы боитесь? Что со мной могут сделать, чего я такого не знаю…

Игорь: Уля. Успокойся. Я серьезно. Уля, развернись, я с кем разговариваю? (Уля поворачивается, но демонстративно смотрит вниз.) Послушай меня. Я тебе полностью доверяю, считаю взрослой и самостоятельной, но никуда с ночевкой ты не пойдешь. Это не обсуждается. До половины двенадцатого — пожалуйста. Даже до двенадцати — но это край. Дальше я торговаться не собираюсь. Точка. Можешь не продолжать, я не мама. А чего мы боимся, ты и сама прекрасно понимаешь.

Ульяна: Вот только не начинайте опять, а? Я это уже миллион раз слышала. Я уже все поняла.

Уля расстроена. Игорь встает, прохаживается по комнате, и бросает вскользь:

Игорь: Я вообще-то по более серьезному поводу хотел с тобой поговорить. Это имеет значение для всех.

Уля не реагирует, но как-то замирает, прислушиваясь.

Ульяна: Тебе неинтересно?

Уля не может решиться, в конце концов бурчит, будто нехотя:

Ульяна: Ну.

Игорь: Что значит — «ну»?