Венька. Так и будете жить втроем?

Танька. А что?

Венька. Это называется грех. Содомский.

Танька. Фу! Ничего я про такое не знаю и знать не хочу. Я про твоих монахов тоже могу такое сказать!..

Венька. Ну?

Танька. Они педерасты! (Смеется.)

Венька (его бросило в жар). Ты… это… не смей!

Танька. А им женщин нельзя любить. (Смеется.)

Венька. Ну и что? Им и не надо! Понятно? Они… Им не надо!

Танька. Как "не надо"? Они что, рыжие? Всем надо, а им не надо? (Заливается смехом.)

Венька. Ты дура! Дура брюхатая, ясно?

Танька. Ой, ой, ой! А говоришь: ругаться нельзя, а сам…

Венька. Уйду я от вас! Прощай.

Танька. Погоди, погоди, ты что, обиделся? Обиделся, да? За своих монахов обиделся? Вот глупенький. Не обижайся. Я же просто… я не хотела… ну подумаешь… пусть кто как хочет, правильно?

Венька. Нет, не правильно! Не правильно! Заповедь есть: не прелюбодействуй! А ты — втроем спишь! Ребенок вон… как ты его будешь воспитывать?!

Танька. Как-нибудь. Не ори. Подумаешь! Разорался. Ты мне не муж.

Венька. Вот и жалко, что не муж. Я б тебе, знаешь, как всыпал? Ты б у меня навек поняла!

Танька. Ой, ой, ой, больно грозный! Монашек… (Приближается к нему, с хитрой улыбкой.) А хочешь, я тебя совращу?

Венька. Что?..

Танька. Давай пипку поглажу. (Протягивает руку.)

Венька (в ужасе). Ты… с ума сошла!.. Ведьма! (Убегает.)