Ребах (поколебавшись). Хорошо, я не буду смотреть.

Ребах идет в комнату, открывает окно. Слышно, как падает пакет. Ребах возвращается в переднюю.

Ребах. Роберт?

Кёлер. Что? Спасибо, я взял, Франц. (Смеется.) Спасибо, Франц. (Слышно через динамик, как он разрывает пакет, шуршит бумагой. Вдруг громко смеется.) Но тут нет пятисот марок, Франц. Тут ровно двести десять. (Смеется.) Ты просчитался или не знал, сколько у тебя дома денег? Если мне принадлежит все, то ты должен мне все минус двести десять марок. А почему — десять марок? (Смеется.) Почему — не ровно двести? Пятьсот... Спасибо, Франц, это много денег... но по сравнению со всем, что ты имеешь, это очень мало!

Ребах. По-моему, ты сейчас несправедлив.

Кёлер. Я лишь точен! Ведь не я же говорил, что мне принадлежит все. (После короткой паузы.) Ты еще здесь, Франц?

Ребах. Я рад, что ты еще здесь.

Кёлер. Я жду остального, Франц. Недостающую часть до пятисот. Учти, что я не смогу пойти к Георгу.

Ребах. Почему?

Кёлер. Ты ему позвонишь, все расскажешь, может, даже предостережешь. (Словно цитируя.) Роберт появился неизвестно откуда, явно опустился, деморализован... У него темное прошлое... ему нужны деньги... И Георг меня где-нибудь подкараулит, зацапает. (Смеется.) Скажи ему, что я приду... но не сегодня, как-нибудь... познакомь его с нашим способом: бросать через окно. Ты слышишь?

Ребах молчит.

Ты еще здесь?

Ребах (тихо). Да. Я думаю об Осбергене. Что мы вместе пережили, друг для друга сделали, о чем мы друг с другом говорили.. Ты спас мне жизнь, поставив на карту свою. Среди ночи ты покинул наше убежище, чтобы достать лекарства, врача, молоко... А теперь?