СЦЕНА ПРЕДСТАВЛЯЕТ МЕСТНОСТЬ НА БЕРЕГУ МОРЯ

Шарлотта, Пьеро.

Шарлотта. Просто счастье, Пьеро, что ты оказался тут как тут.

Пьеро. Да, черт их возьми, еще бы немножко - и они бы оба потонули, как пить дать.

Шарлотта. Стало быть, это утренним ветром их в море опрокинуло?

Пьеро. Да ты погоди, Шарлотта, я тебе как есть все с начала и расскажу: я-то ведь, как говорится, их первый увидал, увидал-то их первый я. Были это мы с толстым Лукой, он да я, на берегу моря и забавлялись да баловались с ним: бросали в голову друг дружке комья грязи. Ты ведь знаешь, толстый Лука охотник до всякого баловства, а я, право слово, тоже баловник. Вот мы баловались, баловались, и вижу это я, будто вдалеке что-то в воде барахтается и этакими рывками к нам плывет. Я это видел хорошо, а потом вдруг вижу, что ничего не вижу. "Эй, Лука, - говорю, - кажется мне, народ там плавает". - "Ишь чего, - говорит он мне, - кошка тебе в глаза наплевала, мутится у тебя в глазах". - "Вот те крест, - говорю, - не мутится у меня в глазах, это люди". - "А вот и нет, - говорит, - у тебя бельмо". - "Давай об заклад побьемся, - говорю, - нет у меня бельма, - говорю, - а это два человека, - говорю, - плывут прямехонько сюда", - говорю. - "Черт, - говорит он мне, - бьюсь об заклад, что нет". - "Ну, - говорю, - хочешь биться на десять су?" - "Ладно, - говорит, - и вот тебе деньги на кон", - говорит. Я с ума не сошел, головы не потерял, а взял да и бросил на землю четыре су парижских