Няня. На что же нам зубы даны?… У нас в деревне говорили:

(Подходит к Тете и доканчивает шепотом ей на ухо.)

Тетя. Господи! (Крестится.)

Няня. Да уж, в деревне скажут! (Крестится.)

Быстро входит Росита. На ней розовое платье по моде 90-х годов, с буфами и лентами.

Росита. А шляпа? Где моя шляпа? На колокольне у святого Людовика уже отзвонили тридцать раз!

Няня. Я видела на столе.

Росита. Нет ее там.

Все ищут. Няня выходит.

Тетя. А в шкафу ты смотрела? (Выходит.)

Входит Няня.

Няня. Нигде ее нет.

Росита. Неужели никто не знает, где шляпа?

Няня. А ты надень голубую, с маргаритками.

Росита. Ты с ума сошла!

Няня. Не больше, чем ты.

Возвращается Тетя.

Тетя. Вот она!

Росита берет шляпу и выбегает.

Няня. И все-то ей сразу подай! На два дня вперед забегает. Все-то она спешит, и никак ее не удержишь. Когда маленькая была, я ей всякий день говорила сказку, как она будет старушкой: «Моей Росите уже восемьдесят…» И всегда у нее так. Видели вы когда, чтоб она присела и занялась бы кружевами, или прошивками, или мережками или фестоны вырезала на капот?

Тетя. Никогда не видела.

Няня. Вечно она носится.

Тетя. Ты уж скажешь…

Няня. А что, вы сами не видите?

Тетя. Конечно, я никогда не могла ей перечить – как огорчить сироту?

Няня. Да уж, ни отца у нее, ни матери, зато тетя с дядей – настоящий клад. (Обнимает Тетю.)

Дядя (за сценой). Это уж слишком.

Тетя. Господи помилуй!

Дядя. Мало того, что топчут семена, но это уж бог знает что! У моего любимого куста роз обломаны листья. Этот сорт мне дороже всех. Гораздо дороже, чем роза моховая, и помпонная, и дамасская, и шиповник «Королева Изабелла». (Тете.) Иди-ка сюда, посмотри.