Глаза —они и во тьме сияют.Над ними ресницы, как заросли,в которых заря отдыхает,и пусть они черного цвета,но ярче маков пылают.
Первая подружка.
Не ты вздыхаешь, а радость.
Вторая подружка.
Ах!
Третья подружка.
Счастлива ты.
Первая подружка.
В добрый час!
Росита.
Меня обмануть не удастся,Я слышала слухи про вас.
Первая подружка.
Все слухи – цветы бабьих сплетен.
Вторая подружка.
Их волны ветрам подпевают.
Росита.
Я вам расскажу.
Первая подружка.
Мы просим.
Третья подружка.
Лишь вымысел слухи венчает.
Росита.
В Гранаде, в квартале Эльвиры,живут три мадридских красотки,одни по ночам в Альгамбруидут они легкой походкой.Одна в зеленом уборе,другая как мальва блещет,а третья – в пестрой шотландке,и ленты до полу плещут.Те, что впереди, – две цапли,а третья голубки милее.Таинственные вуалиснимают в темной аллее.Ах, как же темно в Альгамбре!Куда подружки шагают,покамест в тени и прохладефонтан и роза вздыхают?Быть может, юноши ждут их?Где мирт, чтобы встать на страже?Чьи руки трепетно снимутцветок, прикрепленный к корсажу?Никто не идет за ними:две цапли, одна голубка.Но юноши есть и такие,что прячутся в зелени хрупкой.В собор не ушли скульптуры,и ветер целует их вволю;Хениль волов убаюкал,а Дарро – бабочек в поле.И ночь тяжело ступает,и тени ложатся холмами.Мелькает ботинок, закрытыйоборками и кружевами.У старшей глаза раскрыты,у младшей – опущены скромно.Так кто ж эти трое подружексо шлейфом, с повадкою томной?Зачем платочками машут?Куда спешат ночью темной?В Гранаде, в квартале Эльвиры,живут три мадридских красотки,одни по ночам в Альгамбруидут они легкой походкой.
