Елена Сергеевна. Да это же подлость!

Паша (грустно). Ну вот, Елена Сергеевна, мы и дождались. Теперь вы нам скажете все те громкие и пустые слова, которые нам уже давно навязли в зубах.

Елена Сергеевна. Нет, Паша, это не пустые слова, и мне очень жаль, что вы не понимаете... (Голос ее дрожит, но она пересиливает себя.) Ну вот что, дорогие ученики, забирайте свои подарки и уходите. Самое большее, что я могу для вас сделать, это не сообщать никому в школе о вашем поведении. До свидания.

Пауза.

Володя (мягко). Елена Сергеевна, вы напрасно упрекаете нас в моральной неразборчивости. Мы не дети и прекрасно понимаем щекотливость нашей просьбы, о которой я вас предупреждал с самого начала и выполнить которую вы тем не менее заранее обещали. Многие люди, Елена Сергеевна, находясь в шорах обыденной морали...

Елена Сергеевна. Я больше не хочу слушать вашу демагогию, Володя. И о моей маме прошу вас также не беспокоиться. Я отметками не торгую!

Володя. Вот уж не думал, что вы, умная женщина, сможете так истолковать...

Елена Сергеевна. О моей маме позаботится государство, и если будет необходимость, ее отправят в клинику Попова и без вашей помощи.

Володя. Я ничуть не сомневаюсь в теоретической справедливости вашего убеждения относительно всеобщего равенства в осуществлении права на охрану здоровья, но только от слова своего я не откажусь. Это не в моих правилах. Кроме того, я сразу предупредил, что мне от вас ничего не нужно. Хлопочу исключительно из сочувствия к талантливым людям, которым жизнь всегда будет вставлять палки в колеса и которые сами за себя не в состоянии похлопотать.