Рогов подъехал к ним, перегнулся через спинку сиденья, открыл заднюю дверцу и сказал:

- Залезайте.

Они не двинулись, вроде и не слышали и смотрели, как прежде, серьезно и напряженно.

- Залезайте, кому говорю! - нетерпеливо повторил Рогов. - Машину выстудите.

- Кто, мы? - спросил высокий, не веря ушам, а маленький испуганно оглянулся: нет ли еще кого?

- Вы, вы!..

Мгновение они еще не верили себе, потом робко залезли, осторожно сели на заднее сиденье и сидели не дыша; высокий три раза хлопнул дверцей, но не закрыл. Рогов перегнулся и захлопнул. Машина уже шла по улице, а они все еще не знали, что произошло, не решались шевелиться. Он и сам не знал, что произошло.

- Продрогли? - спросил Рогов.

Оба кивнули и вместе одним дыханием по-деревенски ответили:

- Ага...

- Откуда вы?

Маленький потупился, а высокий помялся и сказал:

- Мы за городом живем...

- Сколько же вы сюда добирались?

- Два часа.

- А встали когда?

- В четыре.

"В четыре мороз будь здоров", - подумал Рогов и в зеркало посмотрел на их одежду.

- Курточки ваши на рыбьем меху?

Они смущенно улыбнулись, еле-еле, одними губами.

Они встали в четыре утра, шли по морозу на станцию, дожидались поезда на платформе, а потом ехали в вагоне и добирались по утренней Москве, чтобы торчать на ветру под его окнами.

- У вас здесь дела, что ли? - спросил Рогов.

Они помялись и не ответили. Он рассмотрел их в зеркало: никак не меньше восемнадцати, только щуплые очень. Рогов вспомнил молодняк команды, их ровесников, которых называли полуфабрикатами: верзилы под стать взрослым мужчинам, примут на бедро или впечатают в борт - костей не соберешь.

Мальчишки отогрелись. Он услышал восторженный шепот и поймал их взгляды: на ветровом стекле висели маленький хоккейный ботинок с коньком и такая же маленькая клюшка.