Ольга. Да и вообще уже поздно, не буду больше вас утруждать.

Елена Алексеевна. Куда?

Ольга. На вокзал. Переночую в комнате отдыха, а утром домой.

Елена Алексеевна. А места есть?

Ольга. Неужели вы думаете, что я останусь на улице? Плохо же вы меня знаете.

Елена Алексеевна. Переночуешь у нас.

Ольга. Ни за что.

Она лежала на раскладушке, закрыв глаза. Но не спала и потому слышала шепоты Гали и Ани.

Галя. Как ты думаешь, она идейная или глупая?

Аня. По-моему, и то и другое.

Ольга. Спокойной ночи.

Аня. А Флорка. Ну, тихая.

Галя. Резо тоже хорош.

Стараясь не скрипеть сеткой кровати, Галя встала и принялась изображать Резо. Тогда Аня тоже поднялась и стала изображать Флору.

Ужимки их превратились в потешный танец. Этот танец понравился Ольге. Она вскочила с раскладушки и принялась плясать вместе с ними что-то свое, полугородское, полудеревенское.

Сестры остановились, снова улеглись.

Ольга. Девки! Хорошо же! Попляшем! Я за парня могу. Я в самодеятельности всегда за парня плясала!

Галя. Ну, ты за парня и высказаться можешь, слышали.

Ольга. А пошли вы…

Галя. Вот-вот.

Родители стояли в дверях.

Елена Алексеевна. Что такое? Девочки! Да и ты, Ольга…

Аня. Это наши дела, мама, все в порядке.

Елена Алексеевна (увела мужа). По правде говоря, устала я от нее. Боюсь волевых людей. Представь, вырастет…

Вадим Антонович (обнял, для нее неожиданно). Хорошая. Хорошая. Такая умная. Такая цельная, гармоничная натура. Рабочая лошадка моя, таскает, готовит, стирает, моет, утешает, прощает, таскает, готовит, терпит… Тогда, раз уж все равно не спим, послушай сочинение.

Жена моя! Мой друг! Такие

слова испошлены вконец.

Как тот, кто их сказал впервые,

хочу сказать: союз сердец.