Севинье. А ваш отец?

Жозефа. Я его очень люблю. Не вижусь с ним, но люблю. Мы похожи как две капли воды.

Севинье. Неужели?

Жозефа. Он бы вам ужас как понравился! А как он мною гордится! Гарсонам в кафе всегда меня расхваливал.

Севинье. Мы отвлеклись.

Жозефа. Правда, когда ему рассказали, что у меня с Мигелем что-то есть, он прислал телеграмму: «Не кажись мне на глаза. И я все тебе прошу».

Морестан и Севинье подавляют смех.

Севинье. Хм! Хм!

Жозефа. Он чудак, мой отец! Но когда до меня дошло, что он послал телеграмму! Те-ле-грам-му! Отец! Я поняла, что уже ничего не наладишь.

Севинье. Вы могли бы ему передать через друзей…

Жозефа. У меня нет там друзей. Никогда я не могла выучить местное наречие, язык сломаешь.

Севинье (притворно добродушно). А у вас с Мигелем что-нибудь было?

Жозефа. Глупый вопрос!

Севинье. Отвечайте.

Жозефа. Меня застали рядом с ним совсем без ничего: зачем бы женщина лежала раздетой в постели с мужчиной, если он ей не нравится.

Севинье. Неужели.

Жозефа. Даже такая потаскуха и подстилка, как я!

Севинье. Почему вы так говорите?

Жозефа. Потому что так меня называют ваши полицейские.

Севинье. Они не имеют права вас оскорблять!

Жозефа (насмешливо). Подстилка! (Возмущенно.) Свиньи!

Севинье. Выражайтесь прилично!

Жозефа. Если бы я была шлюхой, я бы так и сказала. У Мигеля на родине на это есть пословица: «молодая потаскушка – богомольная старушка».

Севинье. Мы все время отвлекаемся!

Жозефа (Морестану). Они считают, что раз у меня в прошлом что-то было, так им все позволено!

Севинье. Кстати, поговорим о прошлом.

Жозефа. С удовольствием.

Севинье (заглядывая в папку). Из протоколов следует, что Мигель Остос вас изнасиловал.

Жозефа. Вот так так!

Севинье. Свидетели – прислуга замка Отрив – слышали, как вы о нем говорили: «Негодяй меня силой взял!»