Может, так оно было бы и лучше, если учесть, как все обернулось? Вот уж действительно бессмысленный вопрос. В этой жизни ничто не имеет значения и ничто не бывает лучше или хуже.

По другую сторону вокзала, у края тротуара, стояли четыре одинаковых оранжево-серых такси. Какая-то девушка, нагруженная чемоданами, теннисной ракеткой, шляпной коробкой, пакетом с покупками и плащом, — наверное, она ехала домой на каникулы, — с трудом усаживалась в первую машину. Я подошел ко второй. В ней не было ни счетчика, ни информации о плате за проезд.

Водитель, коренастый мужчина с пушистыми рыжими усами, спросил:

— Куда?

— А тариф? — поинтересовался я.

— Зависит от того, куда вам надо.

Адрес был записан на клочке бумаги, который лежал у меня в кармане рубашки, но доставать его было незачем:

— Норт-Лорел-авеню, 27.

Он скривил губы, изучая меня в зеркало заднего вида и, вероятно, стараясь угадать, на сколько потянет клиент.

— Два доллара, — наконец произнес он.

— По-моему, это слишком много, — возразил я. Водитель с важным видом пожал плечами:

— Это норма.

— Нет уж, это чересчур.

— Можете попытать счастья в другом такси.

Никто из пассажиров, приехавших тем же поездом, не воспользовался такси, и две другие машины еще стояли у края тротуара позади нас.

— Хорошо, — ответил я и приготовился вылезти из машины и вытащить на тротуар свой чемодан.

Я едва успел открыть дверь, как он с раздражением проворчал:

— Ну а по-вашему, сколько?

Я понятия не имел, сколько, так как никогда не бывал в Кендрике, но не мог бы сильно ошибиться, уменьшив цену наполовину.

— Один доллар.

Он повернулся на сиденье, чтобы посмотреть на меня, не прибегая к помощи зеркала.

— Вот что я сделаю, — произнес он. — Я поделю разницу с вами.

— Полтора доллара, — сказал я.