Серебряков (очнувшись). Кто здесь? Соня, ты?

Леночка. Да я это, я. Спи уже, надоел.

Серебряков. Боль нестерпимая. Дай мне болеутоляющего.

Леночка. При чем тут болеутоляющее? Поставь свечку — все пройдет.

Серебряков. Сколько раз тебе говорить — свечи при ревматизме не помогают.

Леночка (в тон). Сколько раз тебе говорить — у тебя никакой не ревматизм, а самый что ни на есть геморрой. Так что ставь свечку и перестань ныть, как малое дитя. Без тебя тошно.

Серебряков. Какая ты жестокая, Елена! Могла бы хоть притвориться в память прошлых лет, пожалеть… Разве я мало для тебя сделал?

Леночка. А чего это ты для меня такого сделал? Интересно… давайте послушаем… Ну? Не слышу? Молчишь… то-то же, знай свое место!

Пауза.

Думаешь, если ты тогда меня с улицы подобрал, то это тебе сейчас какие-то права дает? А? Я тебе, между прочим, за эти годы тоже кое-что понадавала. Хотя и запросы у тебя не бог весть какие даже для твоего преклонного возраста. Все равно, на круг пару раз в месяц выходило? Выходило… значит, если подсчитать по средней таксе — скажем, сто баксов за раз… это сколько будет? Ну? Подсчитай, ты же из нас двоих интеллигент.

Серебряков. Леночка, я тебя умоляю. Не надо сейчас. Мне больно. Дай мне какую-нибудь таблетку.

Леночка. Давай-ка я лучше окно закрою. Комары жрут. Где это видано — комары в ноябре… ну и дыра эта твоя проклятая Израиловка!

Серебряков. Не закрывай, душно! Мне дышать нечем…

Леночка. Как же, нечем… жить захочешь — найдешь чем! А и задохнешься — невелика потеря. (закрывает окно)

Серебряков. Позови Соню. Хоть об этом я могу тебя попросить?