Манрике

Сеньор!

Король

Скорей, скорее! Манрике

Гонец явился.

Король Где же он?

Манрике (указывая на королеву) Потом.

Король Моя жена участвовать привыкла В делах совета и в делах войны.

Манрике

Меня гонец смущает — не известье…

Король

Так кто же он?

Манрике Мой сын!

А, Гарцеран?

Пусть явится.

(Королеве.)

А ты, мой друг, останься. Сей юноша изрядно провинился, Когда, переодевшись камеристкой, Проник он дерзко в женские покои, Чтоб свидеться с возлюбленной своей. Ну, донья Клара! Полно! Не смущайся: Он смел и чист, хоть молод и горяч. Он был товарищ мне по детским играм. К чему жестокосердье? Ведь с лихвою Свое он легкомыслье искупил В изгнанье долгом на краю державы…

По знаку королевы донья Клара удаляется.

Ушла! Что делать? Нравственность подчас Себя самой бывает строже.

Входит Гарцеран.

Друг мой! Как там дела? Что слышно на границе? Ужель там всех застенчивость девичья Одолевает так же, как тебя? Тогда — прощай, Испании защита!

Гарцеран

Мой государь! Солдату враг не страшен, Страшнее женский справедливый гнев.

Король

Коль справедлив он, — да. И ты не думай,

Что нравов чистоту блюду я меньше,

Чем наша королева: но предел

Всему на свете есть, и гневу тоже.

Поэтому еще раз, Гарцеран:

Как там дела? Спокойна ли граница?

Гарцеран

Мы бьемся там, как в настоящей битве: Мечи сверкают и струится кровь. И этот мир считался бы войной, Когда б в нем было меньше вероломства! Однако в эти дни враг стал потише.