Касик. О, шибануло! (Подходит к «матери».) Ну, ты, мать, – Пиночет прямо! Ты вот их обругала, а они тебе денежку подарили…

«Свидетельница». Один ты, Касик, ничего ещё молодым не подарил!

«Мать». А ещё сват называется!

Зачем «мать» так назвала Касика – непонятно, но у него глаза налились кровью – Касика «забычило» от огромного стыда, потому что он вдруг явственно осознал, что среди этих людей только он один – он – человек с приличным достатком, а подарок «зажал»… – из всех случайных гостей этой «свадьбы» он – единственный, кто не сделал ничего для счастья «молодых»… Касик вдруг и вправду почувствовал себя сватом; он засуетился, подбежал к какому-то иностранцу, выхватил у него фотоаппарат «Polaroid» и навёл его на «свидетельницу».

Касик. Юбку задери!

«Свидетельница». Чего?

Касик резко рванулся к «свидетельнице», сорвал с неё юбку и пока она визжала, – быстро, как заправский папарацци, поймавший нужный момент, сфотографировал облитые грязью голые ноги девушки. Фотография мгновенно выползла из аппарата – подхватив её, Касик подлетел к другому иностранцу, выхватил из его рук одноразовый пластиковый стаканчик и убежал в кусты. Никто не понял, что произошло, – да, в принципе, никто и не делал попытки что-либо понять, – пьяные, весёлые,– все стали фотографироваться на память с «женихом» в коляске и «невестой».

«Свидетель». Ты чего это, «мама», по ТЮЗу соскучилась? Или в тебе роли несыгранные заговорили… – смотри у меня!..

«Мать» (коверкая слова). Урфхты берите…

«Свидетельница». Не порти всем праздник, дура, – улыбайся и подбирай деньги, а рот свой держи на замке!

«Мать». Чего?!

«Свидетель». Слушай, тебе деньги зачем нужны?