«Мать». Слушай, пони! Вот ты мне скажи – почему вот говорят – «переспать с мужиком», а? Вот я имею в виду, что когда осущсляется половая связь, – говорят – «переспать с мужиком»..? Вот у меня – сколько уже этих связей было – а так, вот, знаешь – ни один мужик со мной не спал. Так всё – по быстрому… и разбежались,.. опять же в ТЮЗе, прямо среди декораций, – а на репетициях-то тем более спать нельзя (Поник всё это время молчит и пристально смотрит на «мать»; в одном его глазу, который не моргает, «мать» просто-таки торчит, как заноза, а в другом, что моргает, – она скачет как взбесившийся баскетбольный мяч). Гм! «Переспать с мужиком», – странно!
Тут дерущиеся свадьбы стали как-то меньше елозить по земле; в общей куче уже можно было разобрать отдельные фигуры – вот кто-то потянулся к валяющейся бутылке, смыл с себя кровь, выпил из горла и передал другому, приговаривая: «Ты не обижайся, друг, – но я как подумал, ведь же она только с Генкой, понимаешь, с самого садика они вместе, а она, – она ни с кем без него, – понимаешь, а тут вы со своими сплетнями…». Тот, к кому была обращена эта речь, берёт бутылку, пьёт, передаёт «эстафету» дальше, отвечая: «Да ладно…». Кто-то в распадающейся куче рычит охрипшим голосом: «Горько!»; пары, ещё недавно яростно душившие друг друга, теперь плавно переходят к поцелуям, те же, кто посмелей – от борьбы переходят к петтингу.