«Мать» (переставая мурлыкать). О, Касьян, а ты где был, купчина?

Касик. Я это, мама, – слушай – тут вот все вам деньги дарят, это…

«Мать». Да, Касик, – один ты…

Касик. Да ты дослушай, я вот тут подумал, – что вот все деньги-то вам придётся потратить – на «это»…

«Мать». Да, Касик, – деньги-то они на «это» и нужны…

Касик. Ну так вы не тратьте, потому как я вам «это» и дарю (протягивает стакан «матери»).

«Мать» (ничего не понимая, берёт стакан, бормочет). Это, Касик, как это?..

Касик. Да вы не беспокойтесь, я здоровый, и, можно сказать, друг семьи, не чужой, так сказать, ну, а как «это» ввести, вы уж лучше в женской консультации узнайте, – я тут уже не знаю…

«Мать». Ой, Касик, так ведь…

Касик. Так что будете вы с внуками, мама, – можете не сомневаться! Только вы осторожней, не пролейте – я целый час тут в кустах парился!

«Мать» (хочет встать). Это…

Касик (останавливает её, усаживает, сам встаёт). Я пойду, мать, к гостям, а ты сиди – подарок потом молодым отдашь – всё-таки интим – лучше уж когда домой приедете, – хорошо?

«Мать». Э… хорошо, Касик, – хорошо!

Касик кивает ей, идёт к «свадьбам» и присоединяется к всеобщей оргии, в которой уже не понятно, кто наш, кто их, – где липовая свадьба, где настоящая, – кто преступники, кто жертвы, – все пьют, танцуют под песню «детей», которые, почувствовав запах денег, «вышли» из своего цирка и вновь затянули свою «Ветер с моря дул…».