Есико. Как это все грустно!

Нисидзима. Он, конечно, полон решимости, но, глядя со стороны, за него тревожно.

Есико. Кто-то идет…

Нисидзима. Наверное, Такаминэ с женой.

Есико (выглядывая из окна). Они.

Нисидзима. Я так и думал. (В окно.) Эй!

Оба выходят. Через некоторое время возвращаются Нисидзима и Такаминэ.

Нисидзима. Я тебя ждал…

Такаминэ. Как съездил?

Нисидзима. Ничего особенного. Зато сегодня встречался с одним интересным человеком.

Такаминэ. С кем это?

Нисидзима. С Номурой.

Такаминэ. С Номурой? Слепым? А зачем?

Нисидзима. Вчера я вернулся поздно и сегодня с утра сел просматривать почту, которая пришла в мое отсутствие. Вижу письмо. Почерк женский, а подписано «Хиродзи Номура». Я сначала удивился, потом понял, что это его сестра писала. Он просил прочитать его повесть и, если возможно, поместить в нашем журнале. Я сразу же прочитал. Даже прослезился.

Такаминэ. Так здорово написано?

Нисидзима. Не все гладко, но замысел Номуры хорошо понимаешь. Он пишет, как его забрали в армию, как он вернулся, потеряв зрение, как в припадке отчаяния уничтожил все свои картины, как в бешенстве бросался на сестру. Пишет, что даже смерти себе желал. О тебе там тоже немного есть.

Такаминэ. Что именно?

Нисидзима. Ему было очень тяжело узнать о твоих успехах.

Такаминэ. А об Аяко он пишет?

Нисидзима. Нет. Но я видел у него ее портрет.

Такаминэ. Портрет?!

Нисидзима. Да. Схематичный набросок, ведь он же слеп. Номура показывал мне также автопортрет и портрет сестры. В целом довольно похоже, только глаза немного не на месте.

Такаминэ. Сидзуко, наверное, стала совсем красавицей?

Нисидзима. Да, изумительно хороша. Хотя одета не ахти как.

Такаминэ. Таких не часто встретишь!

Нисидзима (указывая на портрет). Здесь она очень похожа. В ней есть какая-то девичья чистота.