Да? И ничтожество еще тем соблазнительно для женщины, Алеша, что с ним нет греха. Разве он человек? разве он мужчина? Так, подползло что-то в темноте, и… Потом его можно выгнать, потом все можно забыть… искренно забыть, как умеют забывать женщины, забыть даже до возмущения, если кто-нибудь осмелится напомнить. Как? Я? – с ним? Правда, иногда от ничтожеств родятся дети… У нас нет коньяку? – это вода, а не вино. Дай мне коньяку, скорее!

Алексей молча ищет в буфете.

Меня потягивает так, будто я смертельно хочу спать.

А л е к с е й (не оборачиваясь). Реакция.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Уже? Нет, для реакции рано. Ну, что же?

А л е к с е й. Коньяку нет, Горя. Можно добыть, если хочешь, я пошлю Фомина.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Нет, не надо. Ты заметил, что Екатерина Ивановна последнее время была неразлучна с этим господином?

А л е к с е й. Он и у тебя был на побегушках.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч (смеется). Да, да! В том-то и ужас, Алеша, в том-то и ужас, что он очень услужлив и даже мил – даже мил. Он всегда под рукою, и еще то приятно, что над ним всегда можно посмеяться, поострить… Впрочем, я, кажется, сейчас не могу говорить.

А л е к с е й. Тебе нехорошо.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Одним словом, она была с ним на свидании, у него в номерах. Она говорит, что ходила затем, чтобы дать ему по морде, и дала! Он, видишь ли, уже два года пристает к ней, умоляет, пишет письма…

А л е к с е й. Почему же она сама не написала ему? – или не сказала тебе?

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Да вот – почему? Потому, видишь ли, что она ему и писала и говорила, да он не верит.

А л е к с е й. По физиономии можно было и у нас в доме дать.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Ты думаешь? Ну вот, а она пошла к нему для этого в номера и была там два часа… да, да, не удивляйся точности, два часа с минутами. Я был на улице.