Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Нет. Что она делает?

А л е к с е й. Сейчас узнаю.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Пусть сейчас же уезжает. Сейчас же, слышишь?!

А л е к с е й. Да, да, я ей скажу. Да, думаю, она и теперь не останется. Вы тут посидите, я сейчас…

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Денег дай ей.

А л е к с е й. Какие еще деньги!

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Говорю – дай. И немедленно уезжала! Алексей!

А л е к с е й (оборачиваясь от двери). Да что?

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Чтобы немедленно уезжала.

А л е к с е й. Да уж! Сама не останется, я думаю… Хорошо, хорошо! (Уходит.)

В е р а И г н а т ь е в н а. Садитесь, молодой человек. Как ваша фамилия?

Ф о м и н. Фомин. Я товарищ вашего сына.

В е р а И г н а т ь е в н а. Вот как Бог привел познакомиться! Садитесь. Который же теперь час?

Ф о м и н. Без десяти минут час. Ваши отстают на пять минут.

В е р а И г н а т ь е в н а. Ох, Господи, вся еще ночь впереди, а я уж думала… Горюшка, надень что-нибудь, голубчик, тебе холодно.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч (ходит по комнате). Нет!

В е р а И г н а т ь е в н а. Это ты разбил тарелку? Горюшка, сын ты мой несчастный, так как же мы теперь с тобой будем? (Плачет.)

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Не знаю, мама, как-нибудь проживем.

В е р а И г н а т ь е в н а. Ты ей детей не отдавай, Горя! Она их развратит.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. У меня нет детей. У меня ничего нет.

В е р а И г н а т ь е в н а. Как ничего? А Бог?

Георгий Дмитриевич смеется, не отвечая.

Стыдно так, Горя!

Ф о м и н (нерешительно). Может быть, я лишний? Да и пора мне.

Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Оставайтесь. (Брезгливо и резко.) Как вы не поймете, коллега, что сейчас не может быть посторонних. Смешно и дико: только сейчас чуть не был убит человек, смерть еще стоит в углу, а он говорит: посторонний, лишний! Когда все спокойно, тогда он не лишний, а как только нужно, как только что-нибудь случилось… Нелепость какая!