Кошон (сурово прерывает его). Каноник! Вы впадаете в заблуждение. Если Жанна видела дьявола, то ваш дьявол совсем на него не похож. Прошу вас, давайте не будем валить в одну кучу всех дьяволов, у каждого свой дьявол.

Фискал (спохватывается, конфузится, заметив вокруг улыбки). Простите меня, монсеньер, но существует лишь один дьявол.

Кошон. К тому же мы не на процессе. Допрос будет позже. Продолжай, Жанна.

Жанна (в недоумении). Но раз дьявол прекрасен, как же можно узнать, что это дьявол?

Фискал. Спроси об этом у своего кюре.

Жанна. Значит, самому нельзя узнать?

Фискал. Нет. И поэтому-то нет спасения вне церкви.

Жанна. Не всегда же у тебя под рукой кюре, это только у богатых так. А бедным людям трудно.

Фискал. Всем трудно избежать вечного проклятия.

Кошон. Оставьте ее в покое, мессир Фискал, дайте ей спокойно поговорить с ее голосами. Это же самое начало истории. Пока еще рано ее за них упрекать.

Жанна (продолжает). А потом, в другой раз, приходили святая Маргарита и святая Екатерина... (Поворачивается к Фискалу и бросает ему лукаво, с вызовом.) И они тоже были красивые, и они тоже!

Фискал (не может сдержаться; весь залившись краской). Они были голые?

Жанна (с улыбкой). О мессир! Неужели вы думаете, что господу богу не хватит денег одеть своих святых?

Раздаются смешки, и Фискал сконфуженно садится на место.

Кошон. Вы же видите, мессир Фискал, ваши вопросы вызывают только смех. Потрудитесь пока не вмешиваться. Иначе мы никогда не перейдем к сути дела. А главное, не забывайте, что в этой истории, даже если мы судим Жанну - особенно если мы ее судим, - мы ответственны за душу, живущую в этом хрупком дерзком теле... Подумайте же, какое смятение можете вы внести в эту юную головку, внушив ей, что добро и зло - всего лишь вопрос одежды. Наших святых обычно принято изображать в одеждах, тут я с вами согласен. Но...