ЛЕОНИД. Психопатка! (Набирает другой номер — Лиды).

МУЖСКОЙ ГОЛОС. Вас слушают.

ЛЕОНИД. Извините. Лидию Петровну можно? Это ее сослуживец.

Слышится, как мужчина кричит: Лида тебя!

ЛИДА. Алло!

ЛЕОНИД. Лид, это Леонид Степанович.

ЛИДА. Что случилось? Я же предупреждала: домой не звони! Обещал!

ЛЕОНИД. Когда это было? Я уж забыл. Лидочка, умру я скоро. Сердце отказывает, на одних таблетках держусь. Считанные дни остались мне… Не хорошо мы расстались. Вот и звоню, попросить прощения у тебя. Больно умереть не прощенным, остаться в памяти бездушным ловеласом, коллекционером женских сердец. Я ведь искренне любил тебя.

ЛИДА. А врачи? Врачи, что говорят, почему не ляжешь в больницу?

ЛЕОНИД. Последние дни хочу провести дома. Закончить, какие успею, дела. И жена позвонила, подтвердила, скоро ждет меня.

ЛИДА. Жена? Больше ничего жена не сказала? Леонид Степанович, в вашем состоянии никак нельзя пить, а вы опять приложились. Сочувствую, но чем могу помочь? Прежде всего, вам необходимо вести трезвый образ жизни. (Решительно). Извините, у меня дела. (Отключилась).

ЛЕОНИД. Ничего не поняла. Трезвый образ жизни. (Снова набирает ее номер). За кого ты принимаешь меня? Раньше не увлекался, теперь и подавно. Мне, действительно, плохо. Врачи считают, сердце может остановиться в любой день. Вдруг сегодня умру. Должен услышать от тебя, что простила, не считаешь подлецом.

ЛИДА. Не считаю, успокойся. Давным-давно всё забыла и не желаю вспоминать. (Опять отключилась).

ЛЕОНИД. (Сам себе). Спасибо. Успокоила. Слава Богу, Лида проблем не создает.

Ходит по комнате, размышляет, подходит к ноутбуку, печатает несколько строк, снова поднимает трубку телефона и набирает очередной номер — матери Татьяны.

НОННА АЛЕКСАНДРОВНА. Алло! Слушаю.

ЛЕОНИД. Нонна Александровна, это Леонид Степанович. Узнаете? Можно мне зайти, проведать вас. Разговор есть. (Она долго молчит). Не хотите видеть, понимаю… Бог меня уже наказал за Татьяну.