- Не знаю, сэр. Сам не раз думал об этом. Может, "наполеон", а может, "вист" - не знаю точно.

- Вы сказали, что фигура, которая сидит спиной к зрителям, держит меньше карт, чем надо. А сколько карт она сбросила?

Сторож недоумевающе поглядел на Холмса.

- Не заметили? Н-да, очень жаль! Тогда я попрошу вас тщательно обдумать очень существенный вопрос. Эти фигуры играли на деньги?

- Дорогой Холмс... - начал было я, но взгляд моего друга заставил меня остановиться.

- Вы говорили, мистер Бэкстер, что карты на столе были сдвинуты с обычных мест или, во всяком случае, их трогали. А золотые монеты тоже были сдвинуты?

- Насколько я помню, - ответил сторож после размышления, - нет, сэр, несдвинуты!

Глаза Холмса заблестели, и он потер руки.

- Я так и думал, - сказал он. - К счастью, я имею возможность заняться этой проблемой, так как у меня сейчас нет ничего срочного, если не считать предстоящего малопривлекательного дела, которое, кажется, касается сэра Жерваса Дарлиштона, а может быть, и лорда Хоува. Лорд Хоув... Боже мой, мисс Бэкстер, что случилось?

Элеонора Бэкстер, привстав с кресла, смотрела на Холмса удивленными глазами.

- Вы сказали, лорд Хоув? - спросила она.

- Да. Могу ли я спросить, откуда вам знакомо это имя?

- Просто потому, что я у него работаю.

- Неужели?

- сказал Холмс, удивленно подняв брови. - Ах да. Насколько я понимаю, вы печатаете на машинке. Об этом говорит складка на бархатном костюме чуть выше запястья, там, где рука упирается о стол. Стало быть, вы знакомы с лордом Хоувом?

- Нет, я никогда даже не видела его, хотя мне приходится много печатать на машинке в его лондонском доме на Парк-лэйн. Такая незначительная служащая, как я...

- Н-да, это еще печальнее! Однако надо сделать все, что мы можем. Уотсон, у вас есть какие-нибудь возражения против того, чтобы выйти на улицу в такую бурную ночь?