Сэр Джон встает и переходит к ней.

Леди Статфилд. А о чем же вы писали сегодня, мистер Келвиль?

Келвиль. На обычную тему, леди Статфилд. О чистоте нравов.

Леди Статфилд. Должно быть, очень, очень интересно писать на эту тему.

Келвиль. Это единственная тема, действительно имеющая в наши дни общенародное значение. Я намерен обратиться по этому вопросу с речью к моим избирателям перед открытием парламентской сессии. Я считаю, что беднейшие классы нашей страны проявляют заметное стремление к более высокому моральному уровню.

Леди Статфилд. Очень, очень мило с их стороны.

Леди Кэролайн. Вы стоите за то, чтобы женщины участвовали в политике, мистер Кеттль?

Сэр Джон. Келвиль, дорогая, Келвиль!

Келвиль. Постоянно растущее влияние женщин — это единственное в нашей политической жизни, что подает какую-то надежду на будущее, леди Кэролайн. Женщины всегда стоят за нравственность, и личную и общественную.

Леди Статфилд. Это очень, очень лестно слышать от вас.

Леди Ханстентон. Ах да! Нравственное достоинство женщины — вот что всего важнее. Боюсь, Кэролайн, что лорд Иллингворт не ценит нравственности в женщинах так, как следовало бы!

Входит лорд Иллингворт.

Леди Статфилд. В свете говорят, что лорд Иллингворт очень, очень безнравственный человек.

Лорд Иллингворт. Но какой свет говорит это, леди Статфилд? Тот свет, надо полагать. А с этим светом я в наилучших отношениях. (Садится рядом с миссис Оллонби.)

Леди Статфилд. Все, кого я знаю, говорят, что вы очень, очень безнравственный.