Товарищ лейтенант, с вами говорят из дома шестнадцать по Беломорской улице. У нас тут по лестницам ходит какой-то деятель и вручает гражданам хулиганские повестки... (Замолкает, слушает.) Так почему же вы ничего не предпринимаете? (Слушает.) То есть как это так? А кто же, по-вашему, должен этим хулиганством заниматься? Что? (Слушает.) Да, получил... (Слушает.) В каком смысле, простите? (Слушает.) Позвольте, вы что же хотите мне сказать... (Слушает, потом медленным движением опускает трубку и поворачивается к остальным.)

Базарин: Ну?!

Кирсанов: Он говорит: получили предписание - выполняйте...

Базарин: Та-ак. Этого и следовало ожидать.

Кирсанов: Он говорит: это не только у нас в доме, это везде. Милиции это, говорит, не касается.

Зоя Сергеевна, не сказав ни слова, уходит из комнаты в спальню, налево.

Базарин: Проклятье. Я тебе тысячу раз говорил, Станислав: не распускай язык! Тебе не двадцать лет. И даже не сорок. В твоем возрасте нельзя быть таким идиотом и горлопаном!

Пинский: Золотые слова! И, главное, такие знакомые... Всю жизнь я их слышу. Иногда с добавлением «жидовская морда».

Кирсанов: Какой я вам горлопан? Что вы городите?

Базарин: На митинге Народного фронта ты речи произносил или папа римский? Кто тебя туда тянул? Что они - не обошлись бы без тебя там?..

Кирсанов: Так это когда было... А потом, причем здесь Народный фронт? Ведь я же богач! Богач я! У меня же драгоценности! У меня меха!

Пинский: Э! Э! Не примазывайся! Меха - это у меня.

Базарин: Вот теперь и я считаю - хватит. Звони Сенатору.

Кирсанов молчит, выкапывает из пепельницы окурок, затягивается.

Кирсанов: Не хочу. Сам звони.

Базарин: Ну, знаешь ли!.. Как угодно. Только я с ним за одной партой не сидел...