Роберт (мягко). Я не думаю. Энди просто дразнит меня.

Мэйо (резко меняет тему разговора). Как там на полях за холмами?

Эндру (с восторгом). Здорово! Такой овес всходит!

Мэйо. Старый луг я весь перепахал. Завтра с утра можешь боронить.

Эндру. Ладно, до вечера все кончу.

Мэйо (лошадям). Эй вы! Оголодали там! (К Эндру.) Год для нас хороший выдался. Такая погода стоит! И если еще потрудимся как следует…

Эндру (с довольной улыбкой). Я какой хочешь труд на своих плечах вынесу — да еще в придачу столько же!

Мэйо. Хорошо сказано! Мужчине никакая работа не повредит, — ежели она к тому же на чистом воздухе!

Роберт пытается показать заинтересованность в разговоре, но по всему видно, что он ему надоел.

Эндру (заметив это). Боронить и пахать — это тебе не стихи читать, Роберт?

Роберт в ответ молча улыбается.

Мэйо (серьезно). Роб не сегодня, так завтра поймет: земля человеку радости дает побольше всякой книжки. (С лукавым блеском в глазах.) Подрастешь — поймешь!

Роберт (капризно). Я и понимать-то не хочу!

Мэйо. Время свое сделает, сынок. Ну ладно, пора домой. Не засиживайтесь тут. (Подмигивает Роберту.) Особенно ты, Энди. К ужину Рут с матерью придут, так что поторопись — умойся да приоденься. (Смеется.) По лицу Роберта пробегает тень, словно что-то причинило ему боль, но он заставляет себя весело улыбнуться брату.

Эндру (смутившись, бросает взгляд па брата). Я скоро приду, папа.

Мэйо. И ты, Роберт, нечего тебе глазеть в небо. На борту успеешь. Помни — сегодня твой последний вечер дома, а завтра вставать чуть свет. (Колеблется и затем добавляет серьезно.) И мать наглядеться на тебя хочет.