Старик. Потому что не могу это изменить, ох, Я не могу это изменить.

Мастер. Эк ведь! Извиняюсь! Оно, конечно, нехорошо. Но нельзя ж от этого нюни распускать, как брошенная невеста. Эк ведь! Извиняюсь!

Старик. Ох, дети Мои! Это все Мои дети!

Мастер. Ого, да ты кто?

Старик. Бог, в Которого больше никто не верит.

Мастер. Ну и чего ты плачешь? Эк ведь! Извиняюсь!

Бог. Потому что не могу это изменить. Они стреляются. Вешаются. Топятся. Они себя убивают: сегодня сотнями, завтра – сотнями тысяч. И Я, Я не могу это изменить.

Мастер. Мрак, мрак, папаша. Полный мрак. Но сейчас в тебя никто не верит, точно.

Бог. Полный мрак. Я – бог, в Которого никто уже не верит. Просто мрак. И Я не могу это изменить, дети Мои, Я не могу это изменить. Мрак, мрак.

Мастер. Эк ведь! Извиняюсь! Как мухи! Эк ведь! Неладная!

Бог. Ну что Вы все время так мерзко рыгаете? Просто ужас!

Мастер. Да, да, отвратительно! Совершенно отвратительно! Профессиональная болезнь. Я – Похоронных Дел Мастер.

Бог. Смерть? – А ты прекрасно выглядишь! Ты теперь новый бог. В тебя они верят. Тебя они любят. Тебя боятся. Ты реальна. Тебя никто не отрицает! Тебя никто не хулит! Да, ты прекрасно выглядишь. Ты новый бог. Никто не пройдет мимо тебя. Ты новый бог, смерть, и ты разжирела. Я тебя совсем другой помню. Поджарой, тощей, костлявой. Ты поправилась, округлилась, у тебя отличное настроение. А раньше смерть всегда казалась голодной.

Смерть. Ну да, я маленько отъелась за последние сто лет. Дела мои идут хорошо. Одна война притягивает другую. Как мухи! Совсем как мухи липнут мертвые к стенам этого века. Они – как дохлые, сухие мухи на подоконнике времени.

Бог. Но отрыжка? Откуда эта мерзкая отрыжка?

Смерть. Обожралась. Просто обожралась. Вот и все. Нынче от нее никак не избавиться. Эк ведь! Извиняюсь!