Иван Михайлович. Ну-с и больше ничего. Что ячейкам – учите, а в обращение сына с нами прошу не вмешиваться и не внушать.

Студент. Мне довольно странно слышать замечания. Что вы хотите сказать?

Иван Михайлович. А то хочу сказать, чтоб сын не говорил мне этот вздор, вот и все.

Студент. Что же, можно его посечь-с.

Иван Михайлович. Послушайте, не выводите меня из себя.

Студент(робея). Я очень понимаю… но, поверьте, что я не поставлю себя… однако вы желали, чтоб я развивал вашего сына. Я, я… очень… Не могу же я скрывать от него своих воззрений.

Катерина Матвеевна. Довольно странно Алексею Павловичу умалчивать или игнорировать, так сказать, выводы науки.

Петруша. Я могу иметь сам свои убеждения.

Студент. Тем более, что жизнь имеет свои права, и предрассудки не выдерживают критики разума и науки.

Катерина Матвеевна. Особенно при том громадном шаге, который сделали естественные науки, отсталые воззрения не могут иметь места.

Иван Михайлович. Ну, хорошо, хорошо. Не будем говорить. Я прошу сына делать, как я хочу, вот и все. (Помолчав немного, к студенту.) Я вас не оскорбил, Алексей Павлович?

Студент. Я слишком ценю свое достоинство, чтоб считать себя оскорбленным. Нам пора заниматься. Прибышев-младший, шествуемте.

Петруша. Нет, я есть хочу.

Входит Сашка с блюдом.

Студент. Ну, посидим, и попитаться можно. (Придвигается к завтраку.)

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕЛюбочка в подобранном платье, в соломенной шляпке, с корзиной грибов вбегает, и за нею две девочки.

Любочка. Мамаша, душечка, ведь я не одна пришла!

Марья Васильевна. Кто же с тобою?

Иван Михайлович. С кем же?