Останавливается перед зеркалом. Одновременно в зеркале появляется Мальчик, двойник Вячеслава; он в школьном костюмчике с белой рубашкой; в одной руке он держит футляр от скрипки, подмышкой другой руки — связанные коньки для фигурного катания; через плечо на тесемке — папка с нотными тетрадями. Мальчику трудно стоять неподвижно — во время диалога он то серьезен, то корчит рожицу, то крутит пуговицу своего костюмчика, то чешет ногу об ногу.

Вячеслав (как старому знакомому). А-а, это ты? Привет!

Мальчик (доброжелательно улыбаясь). Я. Привет!

Вячеслав. То есть ты — это я, только маленький.

Мальчик. Нет, ты — это я, только большой.

Вячеслав (с напускной строгостью). Ладно, кончай софизмы.

Мальчик. Чего?

Вячеслав. Со-физмы. Приколы, говорю, кончай! Как живешь?

Мальчик. Ничего, нормально.

Вячеслав. Ничего — или нормально?.. Чем занимаешься?

Мальчик. Да-а, всем: читаю, рисую, на скрипку хожу, на фигурное катание.

Вячеслав. Да, нагрузочки! Мамочка это любит.

Мальчик (запальчиво). А я маму люблю, понятно?

Вячеслав. Знаю!.. Она все еще читает тебе перед сном?

Мальчик. Читает.

Вячеслав. И целует в закрытые веки, и ты уходишь в сон, как в сказочную страну?

Мальчик. Целует. И папу я люблю — я всех люблю!

Вячеслав. Да-а, брат, золотое время. А я вот, кажется, уже никого не люблю.

Мальчик. И маму?

Вячеслав (кивает головой). Перегорело. Отца просто уже видеть не могу, и с мамой вот — совсем враги стали. В упор не видит, что я взрослый, понимаешь? Ей еще молодой побыть охота, а я у нее такой большой и неудобный. (Усмехается). Самец. Самому противно. И мне эти ее воспитательные порывы — во! (Чиркает пальцем по горлу). Срываюсь иногда. Стыдно!.. Такие, брат, дела… (Грозит пальцем). Знаю, как ты хочешь: скорей бы — взрослым, да?