Слепец. Нет, не Скатах.

Кухулин. Королевы Уатах? Да? Отвечай же! Отвечай!

Слепец. Не могу, ты чуть не задушил меня. (Кухулин отпускает его.) Не помню я. Боюсь соврать. Но она была королевой, это точно.

Дурак. А мне он сказал сегодня, что тот юноша - сын Айфе.

Кухулин. Айфе? Нет! Нет! Когда я жил там, у нее не было сына.

Дурак. Слепец сказал, что она растила его как сына.

Кухулин. Лучше бы он был сыном другой женщины. А кто его отец? Воин из Албы? Горячая была женщина - гордая, белая, горячая женщина.

Слепец. Никто не знал его отца.

Кухулин. Никто не знал! Неужели и ты не знал, ведь ты любишь подслушивать у дверей?

Слепец. Нет, нет. Я ничего не знаю.

Дурак. А сам говорил, как слышал похвальбы Айфе, будто у нее был лишь один возлюбленный, тот единственный, кто одолел ее в поединке.

Пауза.

Слепец. Дурак, не ты ли дрожишь? Скамейка трясется. Почему ты дрожишь? Неужели Кухулин убьет нас? Кухулин, это не я сказал тебе о сыне!

Дурак. Кухулин дрожит. Кухулин трясет скамейку.

Слепец. Он убил своего сына.

Кухулин

Колдуют ведьмы, на ветрах летая. Вы где? Вы где? Мой меч, разгоним их! Да нет, добры ко мне колдуньи были; Им любо пламя вдруг раздуть из пепла, Но если б вдруг войну раздуть решили, Была б то славная война героев, Но не такая ж. Войны их всегда К напевам гордым арфы пробуждают. Кто виноват? Боитесь? Говорите! Я защитить вас ото всех сумею И щедро награжу. То Дабтах Майский Жук? Мой старый враг? Да нет, он с Медб сейчас. Иль Лаэгер? Вы почему молчите? А это что за дом? (Пауза.) Я вспомнил

Подходит к трону Конхобара и ударяет по нему мечом, как если бы на нем сидел