Томас. Ни в какие трансы я не верю. Некоторым людям просто хочется, чтобы о них говорили, как о чуде. Лучше бы работали поусерднее да не привлекали к себе внимания.

Эндрю. Чего бы мне не хотелось, так это впасть в транс. Обязательно напишу в завещании, пусть мне в сердце, если умру без причины, воткнут кол из падуба, чтобы после похорон я лежал, как следует, и не повернулся лицом вниз. Это ты должен будешь сделать.

Томас. Да хватит тебе, Эндрю, думать о себе, пора о деле подумать. Кузнец уже закончил с оглоблями?

Эндрю. Надо зайти к нему.

Томас. Вот и зайди, да посмотри, чтобы все вышло на славу. Оглобли должны быть крепкими да добротными, ведь их придется покрывать золотом.

Эндрю. Еще золоченые ступеньки и стеклянные стенки, чтобы люди могли заглядывать внутрь и видеть великолепный атлас, а над всем - лев и единорог. Мартин здорово придумал, жаль, не успел довести до конца!

Томас. Пожалуй, лучше я сам наведаюсь к кузнецу. Чтобы все было, как надо. А ты пока займись повозкой во дворе, поменяй покрышки на колесах. (Они идут к двери.) Все посмотри и времени не теряй попусту, ведь только так и можно делать дело.

Они уходят. Отец Джон приводит Мартина.

Отец Джон. Они ушли, и воздух тут посвежее. Посиди тут немного. Теперь ты совсем очнулся, а ведь только что то ли спал, то ли был в трансе.

Мартин. Кто вы? Кто вернул меня обратно?

Отец Джон. Я, отец Джон. Долго же мне пришлось молиться, чтобы ты вернулся.