Зямка. Убили?

Кудрявцев. Да. Убила женщина… как бы это тебе объяснить? Ну, словом, — французская белогвардейка… Пробралась к нему надом и заколола безоружного кинжалом… за то, что он боролся за французскую бедноту… Понятно?

Зямка. Понятно… Эх, жаль, я тогда на часах у его дверей не стоял!

Кудрявцев. Ну и что бы ты сделал?

Зямка. Я бы ее штыком… не дожила б до того, чтобы живой уйти!

Кудрявцев. И правильно сделал бы, Зямка! Вот что: коли мороз не спадет, что хотите делайте — на кулачках бейтесь, в обнимку валяйте друг друга, прыгайте, пляшите, — только глаз не смыкать! Понятно?

Зямка. Понятно, товарищ командир!

Лейбка (уныло). Понятно…

Кудрявцев. Ноги бумагой обмотали?

Лейбка. Бумагой?

Зямка. Зачем бумагой?

Кудрявцев. А затем, что теплее будет. (Достал из кармана несколько старых газет, передает мальчикам.) Нате. Обмотать как следует. К теплушке не подпускать никого. Пароль?

Зямка. Марат!

Кудрявцев. Марат. (Уходит.)

Лейбка и Зямка, усевшись на сют, начинают обматывать ноги бумагой.

Лейбка. Слюна во рту совсем теплая, а сплюнешь на землю, — ледышка падает… Ну и мороз! В такой мороз нос, говорят, сначала белеет, потом чернеет, а потом…

3ямка. А потом и вовсе отваливается. Лейбка! Нос-то у тебя…

Лейбка (испуганно). Ну?

3ямка. Белеет!

Лейбка (хватаясь за нос). Врешь?

Зямка. С места не сойти! Самый кончик — прямо, как снег, белый!