Рощина. Светлана Георгиевна, не поддавайтесь на провокацию. Я продолжаю. Через два месяца Одуевскому народному театру исполняется 85 лет. К сожалению, в последние годы он переживает непростые времена, отчасти связанные с болезнью нашего замечательного режиссера Павла Игнатьевича Смирнова... Хочу напомнить вам, дорогие друзья, что наша школа располагается в том же здании, что и первая городская гимназия, что и поныне основной костяк народного театра - это мы с вами. 85 лет назад наши предшественники поставили и сыграли первый свой спектакль - "Грозу" Островского. Думаю, выражу общее мнение: наша задача, нет наш, долг поставить "Грозу", спустя 85 лет. И доказать, что Одоевский народный театр жив.
Все присутствующие, кроме Прокофьева, дружно аплодируют. Тот сидит, раскачиваясь на стуле, и глядит в сторону.
Прокофьев. Делайте со мной, что хотите, но я не буду играть в вашем балагане. Рощина. И не надо. (Опять переходит на пафос). Товарищи, мне кажется, нет, я уверена: Николай Михайлович, наш талантливый и многообещающий педагог, справиться с ответственной ролью постановщика этого спектакля, которую мы ему здесь единогласно поручаем.
Прокофьев. (Впервые поворачивая голову в сторону Рощиной). Не понял... Войтюк. Такое тебе общественное поручение, дорогой наш талантливый и многообещающий.
Прокофьев. А если я отказываюсь, что тогда? Козлова. (Не поднимая головы и продолжая писать). Тогда вы расстанетесь с комсомолом и уже не будете вечно молодым.
Войтюк. (Подняв руку, и сразу став похожей на школьницу). Вера Ивановна, можно мне?