Вольф. Не хотите ли кофе, дружище?

Иаков. Вы будете загонять мне под ногти иголки?

Вольф. (смеется.) Конечно, мой миленький… (Серьезно) Нет, ты у нас — меченый на всю жизнь… Молись папе, и, может быть, ты спасешься…

Иаков. Мой папа покинул меня…

Вольф. Неужто? Впрочем, все папы обычно покидают своих сыновей, пользуясь старыми смертельными методами — протухая и гния в земле, как картошки… Они мерзкие — папы. Ваш, однако, мне симпатичен, поскольку хочет избавиться от вас другим способом.

Иаков. Почему вы беседуете со мной?

Вольф. Голубчик, мы раскусили вас, вы — Сталин, и никуда не уйдете от этого, как ни сейчас, так и ни потом; считайте, что вам повезло, потому что на могиле вас пометят красным крестом, чтобы не спутать с остальным товаром…

Иаков. Вы думаете, я — Сталин? Нет, нет, нет… Вы не поняли, я — просто, я — просто так, я — такой же, как и…

Вольф. Мертвые люди?!!! Ну да, вы — болван, но я вас полюбил, потому что имею право. Я напился крови довольно много, чтобы иметь право на существование, поэтому могу щегольнуть иной раз замечанием о том, о сем… К черту. Я просто пришел вас навестить, посмотреть на вашу внутреннюю жизнь… Заглушаете ли вы себя словами, или перестроились — я не скажу — на существование, но хотя бы ощущаете проблеск в своем… Вы поняли меня?

Иаков. Я ничего не ощущаю, перестал все… Конура ли это, или земля, или мы беседуем в аду — не знаю, и вот вы все же вносите свой необходимый минус, который мне важен сейчас как плюс… Я вспомнил сейчас свои часы, вспомнил руку — я носил их на руке, солдаты говорят мне, что любят меня… Интересно, что они любят? И кто это любит? Как вы думаете, возможно ли что-то как раз без присутствия того, что обычно мы называли объективной реальностью и отражателем ее?