Иаков. И совсем они мне не друзья… Нет, друзья, друзья, Вольф!

Вольф. Смотри, Иаков!

Иаков. Послушай, Вольф, а вот один ход мыслей ты и просмотрел…

Вольф. Какой еще?

Иаков. Ну подумай сам — как я могу любить своего отца, если ничего хорошего я от него не видел? Понимаешь, я говорил тебе, что все это — разговоры в стену. А я хочу разрушить стену!

Вольф. А я тебе тогда говорил, что все равно после разрушения у тебя это будет последним прибежищем… Тебе некому больше молиться, Иаков! Молись стене, молись тем, которые тебя не любят, ибо они, может быть, полюбят тебя.

Солдаты (печально). Мы не хотим умирать, мы не хотим умирать.

Немцы. (радостно). А мы хотим убивать, мы хотим убивать!

Солдаты (пропадая во тьме). За Сталина, Иаков, скажи Отцу…

Иаков. Вольф, не смей убивать моих друзей!!!

Вольф. Сейчас ты идешь за ними. Приготовься.

Иаков. Как, не понимаю, почему?

Вольф. Твой Отец, Иаков, не хочет спасать тебя. Через полчаса ты сгоришь и станешь пеплом. (Уходит.)

Иаков. Как? Я стану пеплом? Я принял сегодня душ, я специально мыл голову, я втирал в свое лицо крем… И это станет пеплом? Я, такой теплый, хороший? За что это все? Я кому-нибудь что-нибудь сделал? Господи… А вдруг он врет — Вольф, вдруг Отец передумал, вдруг он сейчас послал телеграмму, чтобы освободить меня… Только бы она успела. Так. Главное не волноваться. Телеграмма должна успеть… Сколько же она идет? А — она передается по проводам… Мгновенно. Но почему никто не приходит, не сообщает мне это? Сейчас должна скрипнуть дверь… Сейчас должны раздаться шаги… Солдаты догорают…Ничего.