Никита. Здрасьте вам! Я потом еще этого слона хлебом кормил, всех позвал с дачи, все пьяные вокруг него носились! Во, весело было! Кто-то даже хотел на него забраться и покататься, как падишах, но тут пришел дрессировщик и всех нас прогнал!

Артем (хохочет). Так ты думал, что это у тебя белая горячка?

Никита (тоже смеется.) Ну да! (Встал, начал показывать в лицах Насте.) Иду, значит. Слон! Лег. Встал. Глаза протер. Ну, думаю, Никита, допился!

Артем. Вездепьющий человек!

Кирилл. Да дурак он набитый! Это про него говорят: пьянство не порок, а способ существования!

Никита. Да нет, братцы, трезвый был почти! Трезвый!! И вот — вдруг слон! Нет, ну надо же, а?

Все смеются.

Артем. Кирилл, ладно. Теперь твоя очередь. Давай, только посмешнее!

Настя (встала). Я чайник подогрею.

Кирилл. Посиди, посиди, послушай, потом. Я Расскажу про нашу бабу Стешу.

Настя (смеется). А-а-а, про то, как она умирала, да?

Кирилл. Ага. Так вот. Два года назад, только-только я пришел из армии, мы еще, кстати, с Настей не были муж и жена, у нас еще и квартиры-то своей не было, так вот: у меня помирала бабка — баба Стеша. Гулена была, четырех мужей похоронила, пила всю жизнь, и вот — помирает, стало быть. А помирала так: лежала она в кровати, спела матерную частушку, отбила ногой о спинку кровати чечетку и — как пишут в романах — испустила дух! А? Здорово? (Нажимает на мешочек. Хохот. Все смеются.)

Настя пошла на кухню.

(Тихо.) Ладно, пока ее нет — деньги.

Артем и Никита достают деньги, считают.