Сознавая это, Мурат был строг и требователен к себе и к другим.

Все последнее время он жил как в лихорадке. «Почему нас так долго держат в тылу?» — думал он. Но вот пришел день выступления. И Мурат вдруг почувствовал, что не смог, не сумел подготовить своих солдат так, как этого требует война.

Если на военной службе он был всегда тверд, то при разлуке с близкими сердце его дрогнуло. Здесь, в этом городе, он оставлял половину самого себя. Здесь прошла его юность. Чтобы не раскиснуть, нужно немедленно откинуть все эти мысли и чувства. Он решительно отошел от двери, не стал больше смотреть в сторону удаляющегося города. Его ординарец, шепелявый, с выпуклыми глазами джигит Маштай, чисто прибрал в вагоне, приготовил обед.

— Товарищ капитан, — сказал он, — садитесь кушать. С самого утра ничего не ели.

Есть Мурату не хотелось. Вмешался Купцианов.

— Капитан, солдат верно говорит. Давайте ужинать, — сказал он.

Уали поставил на стол бутылку водки:

— Идите сюда! Поднимем чарку за наш отъезд!

Командиры, скрывая за показной веселостью тоску по родным, обрадовались предлогу и шумно расселись за столом.

Но на первой же остановке командиры отправились на обход эшелона. За столом остались трое. От недавнего веселья — ни следа. Потянулся неторопливый разговор, к которому так располагает дальняя дорога.

Купцианов пытливо поглядел на Мурата. В сущности, он мало знал его, два-три месяца проработали вместе. Вначале Мурат был командиром батареи и в то время сталкивался с Купциановым не часто. Но теперь он перешел из артиллерии в пехоту и был назначен командиром батальона. Встречались непосредственно по службе, но близко не сошлись.

Купцианов видел: Мурат — командир деятельный. Батальон в его руках стал более собранным. Но Мурат, пожалуй, грубоват. Слишком уж прямой характер. Раза два Купцианов имел с ним стычку. Что еще он знает о Мурате? Его любит командир дивизии Парфенов. Это важно. Дальняя дорога, безусловно, познакомит их ближе. Вот тогда Купцианов и оценит в полной мере, на что способен любимец генерала.