Прапорщица: Чё этот клоун-то, устал что ли?

Капитан: Ну, что, Закиров, сколько сидеть-то будем?! Давай, показывай!

Закиров: Я так нэ совсэм помню… так… как там я подплил… там, она бултыхала, ногами перебирала…

Капитан: Так, ну, вспоминайте, вспоминайте…

Закиров: Ну, там я стал искать её ноги, потому что там другие ещё били ноги… там… у её лак зэлёный бил на ногах – пэдикур зэлёный, я нащёл… там так она, (к Вале) поперебирай, слущай, мне легче вспоминать будет!

Капитан: Давай, Валя, уже хоть что-то сегодня сделай, что ты скалишься, – давай, давай!

Валя начинает перебирать ногами, как будто пытается сделать фуэте.

Закиров: Патом я её схватил так и потянул к себе, как будто она нырнула… Она так… щас… (Гладит ноги Вали, хватаясь за свою голову, как будто вот-вот вспомнит подробности утопления).

Капитан: Ну, хватай, хватай его – притягивай, как будто ты под водой…

Закиров: Щас… так… (Обхватывает ноги Вали, Валя садится, Закиров ложится на кафель, крепко сжимая Валины ноги). Она бултыхалась… так… бултыхалась, потом, когда перестала, – я её отпустил, и поплыл под водой к другому бортику, вылез и пощёл… Там она всплыла, ну, все думали, что она купается, а я пощёл…

Прапорщица: Это он сколько под водой-то просидел?..

Капитан: Минут шесть, как минимум, это он сначала подплыл к ней метров десять, потом её держал, потом отплывал… Так, Закиров, вы всё точно показали?!

Закиров: Да… так всё ибило.. пирибилизительно… Я её любил, товарищ капитан, я её любил, а она нет, она меня не любил, только пиритворялся! Я ей всё сделал, а она с биратом моим жить стал… куда так, – я пиросил её, пиросил, его пиросил, –