- С мужем-то не сошлась? - равнодушным голосом спросил Алексей, только бы не молчать и не слушать причитания матери.

- Откуда там? Да и не надо, ну его к лешему, алкаша этого, - говорила мать, снимая с себя пальто. Снял плащ и кожаную кепочку и Алексей, и мать снова заголосила, взглянув на сына.

- Коля, погляди, Коля, он же весь седой... Коля, ты погляди, ты что, не видишь, что ли? Ой, ой, ой, сыночек, родненький, тебе только тридцать три, а ты весь седой, как старик... Ой, сыночек...

- Голова болит, мам, - мрачно процедил Алексей, снял мокрые ботинки и прошел в комнату. Да, здорово тут все изменилось за эти годы...

- Ладно, ладно, не буду, не буду, я пельмешек налепила, сейчас разогрею, покушаешь домашнего...

Накрыли на стол, но даже материных пельменей совсем не хотелось Алексею. Он не мог дождаться того момента, когда отец откроет бутылку водки и нальет ему полный стакан. "Нет," - неожиданно подумал он. - "Это не мой дом, здесь все чужое, мой дом остался там, в гарнизоне, среди пыли и духоты, среди ишаков и верблюдов... А здесь я жить не буду, не могу..."

Наконец-то пришел долгожданный час. Отец чинно, молча налил всем по рюмке водки.

- Царство им небесное, - глухо произнес он, поднял рюмку и залпом выпил. Мать не выдержала и снова заголосила. Тут раздался звонок, и она побежала открывать. Вскоре на пороге комнаты появилась Таня, держа за руку восьмилетнего Сашку. Сходство с покойным Митенькой было настолько разительное, что Алексей вздрогнул и смертельно побледнел.

- Здравствуй, Лешка, - тихо произнесла Таня и обняла брата. - Ты извини, Сашке обязательно надо было сегодня в музыкалку, контрольный урок, понимаешь...

- Дядя Леша! - закричал Сашка и подбежал к дяде, но тот стоял бледный и недвижимый, не в состоянии произнести ни слова. Все переглянулись. Алексей поднял свою рюмку, залпом выпил, а потом дрожащей рукой налил себе ещё и опять выпил.