А свое - это там, в Таджикистане, гарнизон, пыль, жара, ишаки, дыни, арбузы, и Митька, бегущий к нему... А больше ничего не было, и их не было, ни Митьки, ни Лены... Осталась от них скромная могила на русском кладбище в Душанбе... И он, рано постаревший, поседевший в тридцать с небольшим, уставший от жизни, молодой старик, понятия не имевший, что ему делать дальше в жизни... Нет, осталась ещё армейская дружба... Остались воспоминания о страшных и тем не менее, славных годах молодости, когда они ежеминутно рисковали жизнью, выполняли свой долг, выручали друг друга, боролись, страдали и умирали...

В Москве в Ясенево жил его фронтовой друг Сергей Фролов, его лучший друг, незабываемый весельчак и балагур Серега, Сергуня, Сержик. Не было в их части столь незаменимого человека. Сергей пел, играл на гитаре, знал нескончаемое число песен, анекдотов, было такое ощущение, что он их придумывает сам, потому что он практически никогда не повторял уже рассказанного им анекдота. Они были прекрасной парой - коренастый черноволосый острый на язык Сергей с постоянной искоркой в больших карих глазах, и высокий, крепкий белобрысый Алексей, обычно невозмутимый и спокойный...

"Вот они какие дела, Леха", - подмигнул другу Сергей, когда тот навестил его в госпитале после того, как тот подорвался на мине и ему ампутировали правую ногу. - "Здорово, правда? Повезло... Домой поеду, живым останусь, и проживу сто лет... А тебе ещё служить и служить." И Алексей не находил слов, чтобы хоть как-то подбодрить Сергея. И тогда тот сам стал подбадривать могучего здорового Алексея в белом больничном халате стоявшего над его койкой, пытался шутить и даже рассказал какой-то похабный анекдот про безногого калеку.

Потом посерьезнел, нахмурился и произнес:

- А в Настю я верю, Леха. Она не бросит меня... - Помолчал и добавил: - Видел бы ты мою красавицу Настю... Ни у кого таких женщин нет и никогда не было...

Но в его голосе Алексей уловил нотки сомнения и страха...