Навстречу Алексею бежали люди, обезумевшие от ужаса, окровавленные, растерзанные, размахивающие руками.... Продираясь сквозь толпу, он вошел в здание вокзала.

...Там... вон там они остались, на той скамейке они сели... "М-м-ми....", - извергалось из пересохшего рта Алексея. - "Л-л-ле..." "Нет", - пытался успокоить он себя. - "Да, это взрыв, такой же, какой был в центре города два месяца назад, это трагедия, но они-то живы... Они живы... Ведь не может такого быть, чтобы... Не может такого быть..."

На него налетел какой-то обезумевший человек в тюбетейке, с окровавленным лицом. Он махал руками и истошно кричал что-то по-таджикски... Алексей инстинктивно отшатнулся от него в сторону.

- Оцепить вокзал! - раздался откуда-то слева властный голос. Рахимов, к тому выходу, Джурабеков - к этому!

- Погиб Джаббаров! Джаббаров погиб! - раздался голос в глубине вокзала. - Вот его тело. - Голос говорил по-таджикски, но Алексей понимал этот язык.

- Перекройте выходы! Немедленно! - крикнул властный голос слева.

Алексей хотел было повернутся налево и что-то посоветовать этому человеку. Но... голова его инстинктивно повернулся влево...

... Лицо Алексея исказилось страшной гримасой. Он увидел на полу голубенькую кепочку Митьки... И палку от сачка, которой он только что так весело размахивал... А рядом... А рядом... Что-то жидкое, кровавое, красное... А вот... черная лакированная босоножка... Эти босоножки он купил Лене позавчера в центральном универмаге... Она ещё так долго мерила их, никак не могли подобрать нужный размер... Ему так хотелось сделать жене приятное... Босоножки импортные, немецкие...

- Оцепить вокзал! - ещё раз крикнул слева властный бас.