Миссис Свон. Кстати, каковы были убеждения вашего отца?

Аниш (удивленно). Как! Мы – индуисты.

Миссис Свон. Вы сказали, он пострадал за свои убеждения.

Аниш. А, я имел в виду его взгляды.

Миссис Свон. Как же он пострадал?

Аниш. Он был посажен в тюрьму.

Миссис Свон. Вот как? Кем?

Аниш. Ну, вами.

Миссис Свон. Мной? Ох… нами. Но как мы узнали, каковы его взгляды?

Аниш. По-видимому, он принял участие в некоторых действиях против Раджа во время празднования Дня Империи в Джумма-пуре.

Миссис Свон. В таком случае он был посажен в тюрьму за действия, а не за взгляды, мистер Дас, и, очевидно, заслужил то, что получил. Не хотите ли торта?

Аниш. Благодарю.

Миссис Свон. Бисквит Виктория или Баттенберг?

Аниш. О…

Миссис Свон. Бисквит мой, включая малиновое варенье.

Аниш. Да, пожалуйста… спасибо.

Миссис Свон. Чаю? Но все это должно было случиться до вашего рождения.

Аниш. Да, конечно, я родился от второго брака отца. Я родился много позже Независимости, а мой отец отправился в тюрьму в тысяча девятьсот тридцатом.

Миссис Свон. В тысяча девятьсот тридцатом! Но ведь это когда Флора была в Джуммапуре.

Аниш. Да, я знаю. Поэтому я здесь.

Миссис Свон разливает чай.

Флора снимает колпачок с авторучки.

Флора. Мы с вами сегодня друзья?

Дас. Я надеюсь! Почему вы об этом спрашиваете? Что-то случилось?

Флора. О нет.

Она смеется. Он хмурится, рисуя.

Я подумала, что если мы друзья, то я попрошу вас написать что-нибудь для меня на вашем рисунке. (Она протягивает карандашный рисунок.)

Дас. Но ведь это жалкие каракули! Даже хорошего сходства нет!

Флора. Пусть так.

Дас. О! (Он захвачен врасплох, но скоро понимает, что его дразнят. Он смеется.)