Флора. С удовольствием. В субботу?

Дюранс. О, чудесно! Я за вами заеду.

Флора. Вы же знаете, у меня нет коня.

Дюранс. У нас в Резиденции есть «даймлер». Я попробую его выпросить. Около восьми?

Флора. Да.

Дюранс. Мы обычно не слишком наряжаемся. Только на официальные приемы. (Смеется.) Само собой.

Флора. Я буду готова.

Дюранс. Отлично.

Он выходит и садится на коня, который храпит.

Флора. До свидания!

Дюранс (за сценой). До свидания!

Флора (кричит вслед). Выпросите «даймлер».

Флора машет ему и возвращается. Она садится за стол и начинает писать.

Аниш рисует миссис Свон.

Миссис Свон. Но Джуммапур был суверенным княжеством.

Аниш. Да.

Миссис Свон. Значит, не мы посадили вашего отца в тюрьму.

Аниш (вежливо протестует). Ну…

Миссис Свон (твердо). Что бы ваш отец ни сделал, у Резидента не было полномочий посадить индийца. У Раджи в Джуммапуре был собственный суд.

Аниш. Но Его Высочество Раджа…

Миссис Свон. Ох, конечно, мы бы надрали ему уши и отправили восвояси, если бы он забыл, с какой стороны хлеб намазан маслом, но факты есть факты. Раджа отправил вашего отца в чоки. На какой срок, кстати сказать?

Аниш. Шесть месяцев.

Миссис Свон. Вот видите. В Британской Индии он получил бы по меньшей мере год. После войны все было иначе. Независимость дышала прямо за углом, и люди выстраивались в очередь, чтобы попасть в тюрьму. Это был их пропуск наверх. Они исполняли свой акт гражданского неповиновения и запрыгивали в «воронок», довольные собой. Эрик – мой муж – отправлял их обратно с небольшим штрафом, если ему казалось, что они поздние пташки. И они приходили в ярость. Это было, когда Эрик управлял округом. Мы жили в горах у самого Непала.