Миссис Свон. На все, что угодно, или ни на что. Как вам захочется. Разве не в этом суть поэзии?

Пайк. Не знаю. Я не поэт, но прочтение здесь весьма специфическое. Покинутый дом… где этот кусок?

Миссис Свон. У вас в зубах, Элдон.

Пайк. Вот. «В пустом доме… может быть, моя душа останется мазком краски на бумаге, словно я и прожила жизнь здесь, как Радха…»

Миссис Свон. Радха.

Пайк. «…прекраснейшая из пастушек, обнажившаяся…»

Миссис Свон (спешно прерывает). Портрет тем не менее на холсте, и Флора на нем в своем васильковом платье.

Пайк. Портрет?

Миссис Свон. Она где-то там упоминает портрет. Он был свернут в саквояже.

Пайк. Элеанор, вы хотите сказать, что портрет Флоры существует?

Миссис Свон. Хотите взглянуть?

Пайк. Боже мой!

Миссис Свон. Он довольно скверный. Как афиша индийского кинофильма. Кажется, я знаю, где он, но я должна буду спустить его вниз для вас. Может быть, зайдем в дом? Солнце скоро сядет.

Пайк. Боже мой! Но это… Боже мой! Ведь у нее никогда не было их, настоящих портретов.

Миссис Свон. Это так. Кроме парижского портрета, но он тоже был на холсте.

Пайк. Парижский портрет?

Миссис Свон. Да, первый приезд Флоры в Париж. Официально она водила машину «скорой помощи», последний год войны

Пайк. Модильяни?

Миссис Свон. О, Флора знала всех. Не то чтобы хоть кто-то знал о Модильяни в то время.

Пайк. Портрет Модильяни?

Миссис Свон. Во время Перемирия

Пайк. Элеанор… я не верю своим ушам.

Миссис Свон. Боюсь, что так. Я родилась в тысяча девятьсот девятом. Впрочем, спасибо, Элдон. Возьмите еще торта.

Пайк. Нет, благодарю вас… я… простите… портрет Флоры работы Модиль…

Миссис Свон. Да. Ню. Я и сама его никогда не видела. Я была тогда школьницей, а потом было поздно.

Пайк. Поздно?

Миссис Свон. Да, одно слово, невезение. Размалеванную Флору, как пробку в бурю, выносит на верхнюю полку платяного шкафа в моем шеппертонском бунгало, а Модильяни, который оплатил бы это бунгало несколько раз, сожжен в пепел в ванной комнате отеля «Риц».