Бродский. А если лейтенант прикажет вам стрелять в нас?

Барбару. Я вам советую тогда лечь.

Бродский. А я вам советую не стрелять!

Барбару. Солдат и винтовка – это один механизм. Солдат нажимает – винтовка стреляет.

Бродский. В безоружных, в братьев?

Барбару. Офицер есть офицер. Приказ есть приказ. Иначе все рухнет.

Бродский. Я понял, мой Барбару. Ты думаешь, что офицер и хозяин – это высшая раса?

Входит Бенуа.

Вот офицер. Вглядись в него. Короткая шея, неоритость, мыслишки о женщинах. Он ест, когда он голоден, и чешется, когда его зудит. Он проживет свою грязную жизнь пиявки, и его воткнут в землю, как всех. И ты почему-то считаешь его высшим существом! Ты служишь ему, словно ты собака или затвор от ружья. Он стравливает между собой рабочих – вас и нас, и из этой братоубийственной свалки он извлекает для себя ордена, деньги, почет. Восстань против него! Отрекись! Вспомни, что ты рабочий!

Лейтенант. Капрал! Собрались представители рабочих?

Барбару. Да, мой лейтенант. Вот их комитет.

Подходят Левит, Степиков, Мацко.

Лейтенант. Я котель казать, господа комитет. Я зналь: здесь есть спрятано оружия. Дайте ее, господа.

Молчание.

Когда я сама найду, будет хуже.

Левит. Завкому не о чем разговаривать с интервентами. Рабочие требуют удаления с территории верфи вашего отряда.

Лейтенант. О славные люди! Мы не ссоримся! (Дружески похлопывает Левита, незаметно обыскивая его, извлекает у него из кармана наган.) Я беру на память. Сувенир!

То же самое проделывают Барбару и один из солдат с Мацко и Степиковым.

Степиков. Могу сказать одно: ловкость рук.

Лейтенант. Я имель резон: оружие есть. (Грозно.) Где есть арсеналь?

Мацко. Отдай револьвер, собака!

Лейтенант. О, темперамент! Капрал, разошлите солдат по верфи, пусть обшарят ее всю: здесь где-то большой арсенал.