Техникум окончил рано и сразу на экскаваторы попал. Скоро уже восемь лет на них – стаж! Правда, первое время на челябинцах работал, они мелкота в сравнении с нашим десятикубовым. А Виктора я на нем встретил – на шагающем. Тут мы и подружились. Вы ведь знаете, жизнь у него сложилась не просто. Мать умерла, отец на другой женился… Горе! Очень женщина нехорошая оказалась. Злая. После войны они в Ленинград вернулись, а он остался. Сибиряком стал, понимаете? Скучает по отцу до боли, а мачеху простить не может… (Помолчав.) Знаете, он иногда во сне ваше имя произносит… Правда-правда. Вы его любите, Валя, у него ведь тоже никого… Только вы одна. А если он грубый бывает – вы на это не смотрите…

Возле скамейки появляются два парня.

Первый парень. Это кто же на скамеечке сидит? Она. Наша Валечка.

Второй парень. Смотри, цыган, новенького подцепила. Ай да Валька-дешевка!

Первый парень (Сергею). А ты, дурачок, что тут речи ей произносишь? Она у нас слов не любит. Она к другому привыкшая.

Второй парень. Расселся тут на виду. Ты ее в тень веди. Отпору не получишь.

Сергей медленно встает и резко бьет по лицу второго парня.

(После некоторого замешательства.) Пошли, цыган.

Первый парень. Пошли. Парень какой-то психованный.

Уходят.

Валя (после молчания). Простите меня, Сережа. (Убегает.)

Сергей молча смотрит ей вслед.

Хор. Ночь не спеша подходит к Ангаре…

– В поселке, один за другим, гаснут огни в окошках.

– И нежное дыхание прохлады…

– …еле заметно поднимается над рекой.

– Как поздно! А Вали все нет и нет… Может, потому и не спится Ларисе?

Лариса (в хоре). Тридцать четыре… Разве это так много? Неужели прошла жизнь?…

Хор. Но когда Валентина вернется, Лариса ни о чем ее не спросит. И в их окошечке тотчас погаснет свет…