Родик. Случается… Родной городок, как-никак. У меня там мама и две сестренки. Ох и заботились они обо мне – я даже поэтому удрал из Москвы! Научиться жить по-своему – это ведь увлекательнейшая задача для маменькиного сынка.

Хор. Ты скажешь!…

Родик. Я отпуск всегда беру под Новый год, а январь в Москве особенный… И я так насмотрюсь за месяц всякого-разного, что целый год потом есть что вспомнить. Зато остальные одиннадцать месяцев сам действую – живу как человек, по-своему. (Оглянулся.) В нашей смене пятеро, а жительствуем мы в одном бараке… Вон он стоит на пригорке над самой Ангарой.

Хор. А это кто развалился на скамейке?

Родик. Сейчас погляжу… (Улыбается.) Это подсобный наш, Лапченко Афанасий… ленив маленько. (Подошел к Лапченко.) И что ты все валяешься, братец?

Лапченко. Охота.

Хора уже нет. Перед бараком двое – Родик и Лапченко. В дверях показывается Виктор.

Виктор. Разошлась погодка-то… (Увидел Лапченко.) Почему лежишь?

Лапченко. Охота.

С улицы идет Денис. В руках его письмо.

Родик. Откуда корреспонденция?

Денис. Из армии. Дружки помнят. (Засмеялся). Смотри-ка, наш капитан майора получил. Вот человек – умнее быть нельзя.

Родик. Ну, это положим. Предела, братец, уму – нет.

Из барака выходит Сергей.

Сергей (увидел Лапченко, подошел). Ну что ты, Афоня, все лежишь и лежишь?

Лапченко. Раздумываю.

Денис. Слышь, Сергей, мой капитан майора получил.

Сергей. Поздравляю… Батя сегодня злой неимоверно, а, Родик?

Родик. Он нам сейчас устроит парад войска.

Денис. Что же Зинка не идет… Вот обрадуется.