Хуан. На чем и спасибо.

Йерма. Так ты ж не даешь заботиться о себе!

Хуан. А я здоров. Это все твои выдумки. Просто я много работаю. Старею с каждым годом.

Йерма. С каждым годом… Мы все здесь да здесь.

Хуан (улыбается). А где ж нам быть? Нам и тут неплохо. Работа идет хорошо, детей у нас нет, расходов меньше…

Йерма. Детей у нас нет… Хуан!

Хуан. Ну, что?

Йерма. Разве я тебя не люблю?

Хуан. Любишь.

Йерма. Девушки дрожат и плачут, когда надо лечь с мужем. Разве я плакала, когда я с тобой легла? Разве я не пела, поднимая полотняный полог? Разве я не говорила, что простыни пахнут яблоком?

Хуан. Говорила.

Йерма. Моя мать обижалась, что мне не жалко с ней расстаться. И правда, я не жалела. Я радовалась в день свадьбы. И все-таки…

Хуан. Работаешь, работаешь, а ты вечно одно…

Йерма. Нет, не повторяй мне то, что люди твердят… Я знаю, это не так. Когда идет дождь, даже камни становятся мягче, и на них вырастает трава. Люди говорят: «Сорняк, ни на что не годен», а я вижу, как желтые цветочки колышутся на ветру.

Хуан. Подождем!..

Йерма. Да, подождем и будем любить друг друга. (Сама обнимает и целует мужа.)

Хуан. Если тебе что нужно, ты скажи, я принесу. Не люблю, чтобы ты выходила.

Йерма. Я и не выхожу.

Хуан. Тебе здесь лучше.

Йерма. Да.

Хуан. По улицам ходят те, кому делать нечего.

Йерма (мрачнеет). Да…

Хуан уходит, Йерма идет к столику, проводит рукой по животу, зевает, потягивается и садится за шитье.

(Вдевает нитку в иголку.)