Во время еврейского погрома…
Житов. Знаю, слыхал.
Инна Александровна Он сам об этом никогда не говорит, не выносит. Несчастный молодой человек… я иногда на него без слез смотреть не могу. Опять стучит?
Житов. Нет.
Инна Александровна В третьем году в такую погоду разносчик к нам попал. Чуть живой. А оттаял – сейчас же торговать начал.
Житов. Вот и я разносчиком в Австралию пойду.
Инна Александровна. Да ведь вы английского не знаете.
Житов. Немного знаю. В Калифорнии научился.
Инна Александровна Ну, а я все-таки газеты почитаю. Ни о чем другом думать не могу. И вы бы почитали что-нибудь, Василий Васильевич.
Житов. Не хочется. Я у камина посижу.
Инна Александровна надевает очки и разбирает газеты; Ж и т о в садится у камина. Поллак работает. Вьюга, колокол.
Инна Александровна Что-то мой Сергей Николаевич? Я уж его два дня не видала: и пьет и ест там. И входить не велел.
Житов. М-да.
Пауза.
Инна Александровна ( читает). Какие ужасы! Что это такое пулеметы, Василий Васильевич?
Житов. Это такая пушка особенная.
Пауза. Минна приносит Поллак у кофе.