Житов. Поллак человек талантливый, он через пять лет знаменитостью будет. Энергичный человек.
Инна Александровна смеется.
Чего вы смеетесь, разве не правда?
Инна Александровна Да нет, я не тому. Очень он чудак, – иной раз и нехорошо, а не удержишься… Он на какой-то инструмент похож, – какой у вас есть инструмент вроде него?
Житов. Не знаю.
Инна Александровна. Астролябия, кажется.
Житов. Не знаю. А как вот можете вы смеяться, удивляюсь я.
Инна Александровна ( вздыхает). Без смеха нельзя, только смехом иногда и спасаешься. Вот тоже расскажу я вам. Ехали мы тогда из России с детьми, со скарбом… дела были плохие, на билеты денег хватило, да и все тут. И как это случилось, до сих пор понять не могу – потеряла я билеты. Никогда ничего не теряла, а тут…
Житов. Где же это, в России?
Инна Александровна Если бы в России, а то за границей уже. Сидим мы на какой-то австрийской станции… дети, чемоданы, подушки…
взглянула я на эти подушки да как захохочу! Ей-богу! Сейчас смешно вспомнить.
Житов. А скажите, Инна Александровна, я до сих пор толком не разберусь: за что Сергей Николаевич выслан из России?
Инна Александровна Да его не высылали, сам уехал.
Поссорился с начальством. Бумагу какую-то скверную заставляли его подписать, а он не стал, а потом министру дерзостей наговорил. Ну и уехали, а тут предложили ему эту обсерваторию, – вот двенадцать лет на камнях и живем.