Кипятить в чайнике воду было бы долго. Я просто налила в стакан воды из-под крана и медленно выпила ее всю.

Потом поставила пустой стакан на стол, подошла к подоконнику и закурила.

«Откуда появляются эти кошмары? – думала я, глядя на угасающий за окном осенний московский день. – Почти каждый раз, когда я задремлю, просыпаться мне приходиться с застывшим от ужаса горлом и холодным потом на лице. Расшаталась психика из-за того нервного срыва – когда я узнала о смерти своей сестры... Наверное. Кошмарные сны стали мучать меня, как только я переехала в Москву, будто кто-то неведомый, закопавшийся в темных закоулках моего мозга, пытается выгнать меня из этого города, из этой квартиры, из привычных изгибов моего тела».

В песочнице копался сосредоточенный малыш в желтом комбинезоне, рядом с ним ежился от сырого холода высокий мужчина, держащий на поводке застывшего, как древнее каменное изваяние, безразличного ко всему происходящему мраморного дога.

Через двор, переваливаясь, прошла некрасивая армянская женщина.

Клубящаяся в воде кровь, смертельно острые плавники и страшные щупальца уже погасли в моем сознании, скорее, чем успело просохнуть лицо.

Я погасила окурок в пепельнице и направилась в ванную.

В прихожей я посмотрела на висящие на стене часы – половина шестого.

В ванной я привела себя в порядок. А когда вышла, в прихожей загремел звонок.

Звонили в дверь. Я уже успокоилась до того, что даже не вздрогнула.

Кто бы это мог быть?

Даша обещала заехать, но для нее еще рано.

– Кто? – спросила я у глухой металлической двери, лишенной глазка.

– Это Васик, – ответили мне из-за двери.

Ах да, вспомнила. Васик Дылда – это тот, с кем встречалась моя сестра последние два месяца перед смертью.